Патрик Модиано (Patrick Modiano) - Статьи - Н. Хотинская о Патрике Модиано

Н. Хотинская о Патрике Модиано

Когда читаешь книги Патрика Модиано, кажется, что его героя можно встретить на любой улице сегодняшнего Парижа - задумчивого, ничем не примечательного человека, который никуда не спешит в толпе энергичных парижан и внимательно рассматривает стены зданий, улицы, деревья, словно пытается что-то найти. «Вот здесь когда-то стоял дом, а теперь его больше нет... А в этом доме жили люди, о которых я слышал, их тоже давно уже нет... И я тут жил или бывал когда-то. Я не знал этих людей, но я должен рассказать о них. Иначе кто о них напомнит? И зачем тогда я живу?»

О Патрике Модиано говорили, что он - пленник времени, предшествующего его рождению (писатель родился 30 июля 1945 года). В 1968-м, когда во Франции кипели политические страсти, когда его ровесники вышли на улицы с лозунгами, двадцатитрехлетний Модиано писал свой первый роман «Площадь Звезды» - о дне вчерашнем, о «тревожном и постыдном времени оккупации». Позднее писатель говорил: «Мне было всего двадцать лет, но моя память старше меня. Это время у меня в крови, и меня не покидает ощущение, будто я родился от этого кошмара. Я постоянно возвращаюсь к нему, как возвращаются к родным местам, и не могу иначе».

Тридцать лет прошло с тех пор, три насыщенных событиями десятилетия. Модиано, еще в конце 70-х годов признанный критикой «самым замечательным, самым необычным и бесспорно самым талантливым из молодых французских писателей», выпустил в свет около двадцати книг, каждой из которых неизменно сопутствовал успех. И все это время писатель и его герои жили и сейчас живут «в мире, опрокинутом в прошлое», пытаясь извлечь его тайны «из глубины забвения» (так называется один из последних романов Модиано).

Сегодня, на пороге нового тысячелетия, Патрик Модиано - один из самых популярных писателей Франции, лауреат самых престижных литературных премий. Но впечатление такое, будто слава никогда не волновала его: он пишет потому, что не может не писать. «Дора Брюдер» - роман документальный и в то же время исповедальный, глубоко личный; в этой книге он признается, что пишет, как бы исполняя долг перед прошлым, перед теми, кого «не стало в год, когда я родился», перед теми, кого, «не напиши я эти строки, зачислили бы - живыми или мертвыми - в категорию неустановленных лиц».

В жизни Патрик Модиано - человек замкнутый, неразговорчивый и очень застенчивый. Он чурается публичных сборищ и выступлений, хотя с каждой новой книгой желающих взять у него интервью, пригласить на пресс-конференцию или телепередачу становится все больше. Разумеется, ему есть что сказать читателям, но говорить он предпочитает со страниц книг. Писатель очень похож на героя своих романов: задумчивый прохожий, неспешно идущий по парижским улицам, - хранитель памяти о тех, кто жил до него. Нелегко тридцать лет нести такую ношу.

Источник: http://ae-lib.narod.ru/texts/hotinskaya__modiano__ru.htm

Тем временем:

... Он не забыл, что злодейства его
некогда поставили его перед Верховным судилищем, перед Синедрионом, и он не
забыл, кто изобличал его. И ни один не уцелел, хоть все это были пастыри и
старейшины Иудеи. Священнослужителей он презирал и открыто смеялся над ними
и над богом, которому они поклонялись в старом, обветшалом храме, особенно
чтимом ими за то, что он такой старый и что в самой постройке и в службе все
от веку остается без перемен. И все прочие, умышлявшие против него или
подозреваемые в умысле, пали жертвой кровавой резни, которую он учинил, как
только захватил власть. А еще через несколько лет он с помощью римлян осадил
Иерусалим, собственную непокорную столицу, и, когда город пал, допустил
поганых язычников грабить и убивать, так что улицы усеялись телами и в самом
святилище лежали мертвые и раненые. Неудивительно поэтому, что народ
ненавидел его и считал чудовищем в образе человека.
Но как же случилось, что такой человек немного лет спустя задумал
возвести храм богу, в которого он не верил? Великолепный храм, не знавший
себе подобных.
Как же это случилось? Где причина?
Все, кто видел, как постепенно воздвигается храм, как и те, кто и
сейчас еще удостаивает мыслью Иродову судьбу и поприще, считали, что делает
он это из высокомерия и суетности, чтобы затмить славой Соломона, на чей
трон он взошел неправдой, чтобы превзойти блеском даже знаменитые храмы
Рима, чтобы восславить имя свое, себе самому он поставил храм, чтобы слава
его не меркла во веки веков, чтобы обрести бессмертие.
Иных причин не существовало. Его беспримерное честолюбие не знало
границ. И конечно, только ради честолюбивых помыслов он задумал возвести
храм. Если б его спросили, он не стал бы ничего отрицать и даже подивился бы
вопросу.
Он со вниманием следил за строительством, во все входил придирчиво и
тщательно и нередко подолгу любовался своим детищем, своим трудом, самим
собой...

Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Мариамна»