Мы умолкли. Я слышу плеск фонтанчика на лужайке неподалеку от нас.
Какой-то человек в красивом костюме спускается по лестнице нам навстречу,
я издалека различаю его фигуру. Он машет нам. Поправляет темные очки,
утирает пот со лба. Она знакомит нас: "Рене Мейнт". "Доктор Мейнт", -
сейчас же поправляет он с ударением на "доктор". Улыбается натянуто.
Теперь и мне следует представиться. "Виктор Хмара", - говорю я. Это имя я
выдумал, заполняя анкету в пансионе.
- Вы друг Ивонны?
Она объясняет, что только что познакомилась со мной в холле "Эрмитажа"
и что я читаю с моноклем. "Не правда ли, забавно? Вставьте монокль, пусть
доктор полюбуется!" Я повинуюсь. "Прелестно!" - кивает Мейнт в
задумчивости.
Так вот, звали ее Ивонной. А по фамилии? Фамилию я позабыл. Всего
двенадцать лет пройдет, и вот уже не помнишь, как официально именовался
человек, кем бы он ни был в твоей жизни. Какая-то благозвучная французская
фамилия вроде Кудрез, Жаке, Лебон, Мурай, Венсен, Жербо...
На первый взгляд Рене Мейнт был старше нас. Лет этак тридцати.
Невысокий, с округлым энергичным лицом и светлыми зачесанными назад
волосами.
Обратно мы шли по той части парка, которую я не знал. Прямые посыпанные
гравием дорожки, симметричные английские газоны с бордюром из
огненно-красных бегоний и герани. И тот же нежный, успокоительный плеск
фонтанчиков. Я сразу вспомнил детство, Тюильри. Мейнт предложил пропустить
по рюмочке, а затем пообедать в "Спортинге".
Мое присутствие ничуть их не смущало, словно мы были знакомы уже целую
вечность. Она мне улыбалась. Мы говорили о каких-то пустяках. Они ни о чем
меня не расспрашивали, только пес приглядывался, положив голову мне на
колени.
Она поднялась и сказала, что сходит к себе в номер за шарфом. Так
значит, она живет здесь, в "Эрмитаже"? Почему? Кто она такая? Мейнт достал
из кармана мундштук и теперь посасывал сигарету. Я вдруг заметил, что у
него нервный тик. Изредка его левая щека судорожно вздрагивала, словно он
пытался поймать несуществующий монокль, черные очки отчасти маскировали
этот изъян. Изредка он вскидывал подбородок, будто бросал кому-то вызов. И
наконец, время от времени по его правой руке к кисти пробегал
электрический разряд, и она принималась что-то вычерчивать в воздухе. Все
эти судороги, подчиненные единому ритму, даже придавали Мейнту какой-то
изысканный шарм.
- Вы приехали отдыхать?
Я ответил: да. Сказал, что мне повезло, ведь погода "лучезарнейшая". И
что, по-моему, "места тут дивные".
- А вы здесь впервые? Вы и не знали?
В его словах я почувствовал некоторую иронию и осмелился спросить в
свою очередь:
- А вы сами тут на отдыхе?
Он замялся.
- Ну, не совсем... Но места здешние знаю издавна.
Небрежно махнув рукой куда-то вдаль, он проговорил:
- Горы.

Страницы: (77) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Когда ей
позвонил один антиквар из Берлина и попросил ее сделать для него несколько
эскизов, она прокричала в трубку:
-- Оставьте меня в покое! У меня нет глубины!
Время от времени она лепила что-то из пластелина, впрочем это были
пустяки, ничего определенного. Она только запускала в пластилин кончики
пальцев или скатывала из него маленькие шарики. Внешне она приходила в
состояние запущенности. Она не следила больше за своей одеждой и не убирала
в квартире.
Ее друзья беспокоились. Они говорили: "Нужно помочь ей, у нее сейчас
полоса кризиса. Этот кризис или человеческого плана, или творческого; или же
этот кризис -- финансовый. В первом случае нам ничего не поделать, во втором
случае ей надо выбираться из него самой, а в третьем -- мы можем
организовать для нее сбор средств, но это, пожалуй, будет ей неприятно".
И, таким образом, друзья ограничились тем, что стали приглашать ее,
приглашать на обеды или на званые вечера. Она всегда отказывалась,
обосновывая это обилием работы. Однако она вовсе не работала, а только
сидела в своей комнате, смотрела перед собой и мяла пластилин.
Однажды она находилась сама с собой в состоянии такого отчаяния, что
все-таки приняла одно приглашение. Один молодой человек, которому она
нравилась, хотел по окончании вечеринки отвезти ее домой, чтобы остаться у
нее с известной целью. Она сказала, что, пожалуйста, он может сделать это,
поскольку и он ей нравится; правда, ему придется быть готовым к тому, что у
нее нет глубины. Услышав это, молодой человек решил воздержаться от своих
намерений.
Молодая женщина, которая когда-то так хорошо рисовала, опускалась
теперь не по дням, а по часам. Она больше никуда не выходила, она больше
никого у себя не принимала, из-за недостатка движения она располнела, от
алкоголя и таблеток она старела с необыкновенной быстротой. Ее квартира
начала гнить, от нее самой пахло заплесневелым.
В свое время она унаследовала тридцать тысяч марок. На них она жила три
года. Как-то раз в ту пору она совершила путешествие в Неаполь, никому не
известно, при каких обстоятельствах...

Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Тяга к глубине»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Стол заказов