Пер. с фр. - Н.Хотинская.


Восемь лет назад, листая старую газету "Пари-Суар" от 31 декабря 1941
года, я наткнулся на третьей странице на рубрику "Вчера и сегодня". В
самом низу я прочел:

"ПАРИЖ
Разыскивается девушка, Дора Брюдер, 15 лет, рост 1 м 55 см, лицо
овальное, глаза серо-карие, одета в серое спортивное пальто, бордовый
свитер, темно-синюю юбку и такого же цвета шапку, коричневые спортивные
ботинки. Любые сведения просьба сообщить супругам Брюдер, Париж, бульвар
Орнано, 41".

Бульвар Орнано... Этот район был мне издавна знаком. В детстве я ездил
с матерью на Блошиный рынок в Сент-Уан. Мы выходили из автобуса у заставы
Клиньянкур, а иногда у мэрии XVIII округа. Было это по субботам или
воскресеньям, после обеда. Зимой на тротуаре перед длинным зданием
Клиньянкурской казармы прямо в потоке прохожих стоял фотоаппарат на
треноге, и толстый фотограф с шишковатым носом и в круглых очках предлагал
"фото на память". Летом он располагался на сходнях в Довиле, перед баром
"Солей". Там желающие находились. Но здесь, у заставы Клиньянкур, мало кто
из прохожих хотел сфотографироваться. На нем было поношенное пальто, один
ботинок прохудился.
Я помню бульвар Барбес и бульвар Орнано, совершенно безлюдные,
солнечным воскресным днем в мае 1958 года. На всех перекрестках стояли
группы жандармов - в связи с алжирскими событиями.
Бывал я в этом районе и зимой 1965 года. Моя тогдашняя подруга жила на
улице Шампьонне. Номер телефона Орнано 49-20.
К тому времени воскресный поток прохожих, спешивших мимо казармы,
наверно, уже унес толстого фотографа, но я ни разу не подошел посмотреть,
там ли он. А кто, собственно, жил в этой казарме? От кого-то я слышал, что
там располагались колониальные войска.
Январь 1965 года. На перекрестке бульвара Орнано и улицы Шампьонне
смеркалось около шести. Я был никем, я растворялся в этих сумерках, в этих
улочках.
Кафе в самом конце бульвара Орнано, последнее по четной стороне,
называлось "Верс-Тужур" - "Наливаю всегда". Левее, на углу бульвара Нея,
было еще одно кафе, с музыкальным автоматом. На перекрестке Орнано -
Шампьонне аптека и два кафе, и одно, самое старое, на углу улицы Дюэсм.
Сколько же я провел времени в ожидании в этих кафе... Рано утром, еще
затемно. Под вечер, в сумерках. Совсем поздно, когда уже закрывали...
Каждое воскресенье вечером на улице Шампьонне, у детского сада, стояла
черная спортивная машина - кажется, "ягуар". Сзади на ней была табличка:
"И.В." Инвалид войны. Такая машина в этом квартале - как-то странно. Я все
думал: интересно, как выглядит ее владелец?
После девяти часов вечера бульвар пустел. Как сейчас помню свет станции
метро "Симплон", а почти напротив светился вход в кино - Орнано, 43. На
предыдущий дом, под номером 41, я никогда не обращал внимания, а ведь
ходил мимо месяц за месяцем, не один год.

Страницы: (53) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Не знаю, чего он искал там -- счастья, свободы или
просто праздности, -- но знаю, что он нашел. В этом уголке земли, столь
притягательном для чувств, он жил чисто духовной жизнью. Дело в том, что на
Капри все дышит историей, и над ним вечно витает загадочная тень императора
Тиберия. Из своих окон, выходивших на Неаполитанский залив, Мэйхью видел
благородные очертания Везувия, меняющего цвет с каждой переменой освещения,
и сотни мест, напоминающих о римлянах и греках. Прошлое завладело его
мыслями. Все, что он видел здесь впервые -- потому что он никогда раньше не
бывал за границей, -- волновало его и будило творческое воображение. Мэйхью
был человек действия. Вскоре он решил написать исторический труд. Некоторое
время он выбирал тему и наконец остановился на втором столетии Римской
империи. Эпоха эта была мало изучена и, как ему казалось, выдвигала
проблемы, сходные с современными.
Он начал собирать книги и вскоре стал обладателем огромной библиотеки.
За годы своей адвокатской деятельности Мэйхью научился читать быстро. Он
принялся за дело.
Вначале он часто проводил вечера в обществе художников и писателей в
маленькой таверне на площади, но потом отдалился от них, увлеченный работой.
Он успел полюбить купание в этом тихом, теплом море и далекие прогулки среди
кудрявых виноградников, но мало-помалу, жалея время, отказался и от
прогулок, и от моря. Он работал больше и усерднее, чем когда-либо в
Детройте. Начинал в полдень и работал весь день и всю ночь, пока гудок
парохода, который каждое утро ходит с Капри в Неаполь, не давал ему знать,
что уже пять часов и пора ложиться.
Тема постепенно раскрывалась перед ним во всем своем объеме и
значительности, и мысленно он уже видел труд, который поставит его в один
ряд с великими историками прошлого. С годами он все больше сторонился людей.
Его можно было выманить из дому, только соблазнив возможностью сыграть
партию в шахматы или с кем-нибудь поспорить. Его увлекали поединки
интеллектов. Он был теперь широко начитан, и не только в области истории, но
и в философии, и в естественных науках; он был искусный полемист -- быстрый,
логичный, язвительный...

Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Мэйхью»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Стол заказов